Мы отлично отдохнули за это время, и я предпринял несколько разведывательных рейдов, покидая корабль на несколько часов и оставляя на борту трех членов экипжа. Вначале мы отходили от корабля не дальше, чем на пять миль, оставаясь между рекой и ближайшим кратером. Возвышенность, на которую наш корабль совершил посадку, со всех сторон покрывали леса. Я неоднократно углублялся в них и однажды, когда пришло время возвращаться на судно, наткнулся на ясно отпечатавшийся в пыли след трехплой ноги. Каждый день, уходя, мы устанавливали определенный лимит времени, в течение которого будем отсутствовать на борту. Если мы не вернемся к определенному сроку, двое свободных от вахты членов экипжа должны были отправляться на наши поиски. Поэтому мне пришлось отказаться от детального исследования следов — у нас не хватало времени даже для беглого осмотра, если мы хотели успеть на корабль к оговоренному сроку.
Случилось так, что в тот день со мной был Нортон, и на обратном пути он был очень возбужден нашей находкой. Мы сошлись во мнении, что следы оставлены четырехногим существом, весящим около двухсот пятидесяти фунтов. Насколько правильны наши предположения, трудно было сказать, следы показались нам довольно старыми. Мне было очень жаль, что у нас не хватало времени поискать существо, оставившее следы, и мы решили, что на следующий день я вернусь сюда. Добравшись до корбля, мы рассказали остальным о нашей находке. Все очень заинтересовались, было высказано множество предположений относительно животного, оствившего следы.
После освобождения Ортиса Нортон попросил разрешения вернуться на свое прежнее место. Я не имел ничего против, и они опять очень сдружились. Мне были не совсем понятны дружественные чувства Нортона к этому человеку, поэтому я начал даже несколько сомневаться в юном младшем лейтенанте. Со временем я узнал, что их объединяет, но пока должен был признать, что эта дружба удивляла меня и немало беспокоила. Нортон мне очень импонировал, но мне не нравилось, что он столько времени проводит в компнии такого человека, как Ортис.
В разведывательные рейды меня сопровождали по очереди все члены экипажа, за исключением Ортиса. Его честное слово по крайней мере теоретически вновь сделало его полноправным членом комнды, и я не мог позволить себе дискриминировть его, оставляя постоянно на борту корабля в то время, когда остальные проводили исследования прилегающей к кораблю территории.
На следующий день после обнаружения следов я от всей души предложил Ортису следовать со мной, и мы вышли пораньше, вооруженные каждый револьвером и винтовкой. Я предупредил Веста, автоматически становившимся командиром судна на время моего отсутствия, что мы можем не появиться несколько дольше обычного. Если это не будет вызвано крайней необходимостью, пусть не посылает группу на розыски, пока не пройдет двадцать четыре часа. Я хотел пойти по обнаруженному следу, выяснить, куда он ведет и увидеть животное, оставившее его.
Я направился прямо к тому месту, где вчера обнаружил след — в четырех милях от корабля ниже по реке и в самом сердце девственного леса.
Летющие жабы метались от дерева к дереву над нашими головами, издавая резкие и дикие крики. Несколько раз навстречу попадались четырехлапые змеи, похожие на виденную нами в первый день после посадки. Ни жабы, ни змеи не вели себя агрессивно; казалось, они лишь хотят отпугнуть нас.
Не доходя до интересующего нас места, Ортису и мне показалось, что впереди мы слышим звук, похожий на топот, издаваемый каким-то животным, скачущим галопом. Пройдя немного вперед и выйдя к тропе, мы увидели пыль, висящую в воздухе и медленно опускающуюся на окружающую растительность. Что-то действительно промчалось по тропе, за минуту или две до нашего появления. Внимательное исследование следов показало, что они оставлены трехпалым существом, двигавшимся вправо от нас в сторону реки, находящейся в полумиле от того места, где мы находились.
Я не мог справиться с внутренним волнением, и мне было искренне жаль, что со мной Ортис, а не кто-нибудь другой из команды. С ним я чувствовал себя скованно. Мне неоднократно приходилось бывать участником охотничьих экспедиций в различных частях света, где до сих пор еще в моде жестокие игры подобного рода, но никогда я не испытывал такого возбуждения, как в тот момент — преследуя неизвестное существо по неизведанной тропе неведомого мира. Куда меня заведет тропа, что я найду на ней, что принесет мне следующий шаг… — все это вызывало невероятное возбуждение. Одна уже мысль о том, что здесь было девять миллионов квадратных миль неисследованной территории, причем землянин никогда не попирал ни дюйма этих миль, помогала мне несколько смириться с тем фактом, что я никогда не смогу вернуться на Землю.
Тропа вывела нас к реке, которая здесь рзливалась очень широко и текла спокойно. На противоположном берегу я увидел продолжение тропы и понял, что в этом месте должен быть брод. Не раздумывая, я вошел в воду и бросил взгляд влево вдоль реки. Я увидел устье, а за ним — лунное море.
На вид почва на противоположном берегу реки была мягкой, ее покрывала травянистая растительность. Насколько хватало глаз, местность была безлесой. Повернувшись и взглянув в противоположном от моря направлении, я замер, потом поднял ружье и подал предупреждающий знак Ортису, чтобы он вел себя тихо. Перед нами на холме стояло небольшое, похожее на лошадь существо.
Это был бы сложный выстрел, приблизительно футов на пятьсот, и я предпочел бы подойти поближе. Но сейчас сделать это было невозможно — ведь мы находились на середине реки, в поле зрения животного, которое пристально разглядывало нас. Я резко вскинул винтовку и прицелился. Животное развернулось и исчезло за вершиной холма.
— Ну, и как вам это понравилось, Ортис? — спросил я у своего спутника.
— Оно так быстро исчезло, — ответил он, — я только успел навести на него бинокль, как оно скрылось, однако готов поклясться, что на нем было нечто вроде упряжи. Животное размером с небольшого пони, но могу утверждать, что голова у него была не как у пони.
— Мне оно показалось бесхвостым, — заметил я.
— Я тоже не заметил хвоста, — сказал Ортис, — ни ушей, ни рогов. Дьявольски странное существо. Я чего-то не понимаю. В нем было нечто такое… — он замялся. — Бог мой, сэр, в нем было что-то ужасно человеческое!
— У меня возникло такое же впечатление, Ортис, и сомневаюсь, что, если бы я выстрелил… Как только я приложил ружье к плечу, у меня появилось такое же чувство, о котором упомянули вы. В этом существе было нечто человеческое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
